Незавершённая сепарация от родителей — почему взрослый человек снова чувствует себя ребёнком

Мне 39. Но рядом с мамой я снова чувствую себя виноватой

«Фух. Выдохнула. Кто бы знал, как это тяжело — с детьми-погодками. 2 и 3 года. Да еще и такими активными. Уложила. Спят. Можно наконец-то в тишине попить чай. Одной. Когда никто не кричит и не зовет: «Мааам».

Заварила чай. Слышу — ключом кто-то открывает дверь. Неужели муж вернулся среди дня?  Дверь открывается. На пороге мама.  Я даже растерялась. Без звонка. Без предупреждения. Проходит на кухню. Наливает себе чай.

«Ну, рассказывай. Опять уставшая? И чего игрушки так разбросаны?»

Клиентка сидела напротив меня и плакала. «Мне 39. У меня муж, дети. Но рядом с мамой я до сих пор чувствую себя виноватой».

На другой консультации женщина рассказывала про маму мужа: «Вышли гулять с ребенком. Смотрю — идет свекровь. Садится рядом. „Ну, если надо, иди делами займись, я с ним погуляю“. И вроде ничего плохого. Но ощущение, что нас в нашей семье как будто нет. Она постоянно приходит без звонка. Не спрашивает, какие у нас планы. А может, мы хотели просто побыть вместе».

Еще один клиент сказал: «Мне 25. У меня жена, ребенок. С мамой почти не общаемся. Она обиделась, когда я стал защищать жену. Сказала: „Я на тебя всю жизнь положила, а ты позволил какой-то девке мне указывать“».

Разные семьи. Разные люди. Но внутри этих историй один и тот же конфликт. Как говорил Достоевский: «Отцы и дети» — разница поколений.

Или на консультации мама сына 32 лет: «У меня был идеальный ребенок. Я всю жизнь для него. Все его прихоти выполняла. Все для него. У меня, кроме него, вовсе никого нет. Ну только родители, с кем мы вместе живем. Я все для них и для сына. А он… Он решил снять себе квартиру и переехал вообще в другой город. И даже не звонит мне».

Родителям тяжело признать, что ребенок вырос. И что это отдельная — подчеркну, отдельная — личность. Со своими интересами, желаниями, «хочу».

Маленького ребенка родители воспринимают как продолжение себя — того, кто будет рядом, будет слушаться, будет жить так, как они считают правильным. И поэтому на своего уже взрослого ребенка они продолжают смотреть через собственные ожидания и представления о том, каким он должен быть. 

А теперь попробуйте одно расстановочное упражнение.

Сядьте на один стул, а второй оставьте пустым. Положите на него бумажку и представьте, что на этом стуле сидит ваш родитель или ваш ребенок.

А теперь своими глазами посмотрите на этого человека. Опишите свои чувства, эмоции, состояние. Затем пересядьте на другой стул и попробуйте побыть на месте своего ребенка. Что вы чувствуете? Что происходит внутри? Чего вам хочется?

Попробуйте войти в третью роль — наблюдателя. Запишите свои выводы и понаблюдайте, что у вас получилось.

Как незавершённая сепарация от родителей превращается в контроль

Часто родитель настолько срастается со своей ролью мамы или папы, что отдельность ребенка начинает ощущаться почти как потеря. Особенно если вся жизнь долгие годы была выстроена вокруг детей.

Тогда и появляются непрошеные советы, обида, контроль под видом заботы и фразы вроде: «Ты изменилась», «Раньше ты была другой», «Я же для тебя стараюсь».

И взрослый человек снова чувствует себя маленьким. Словно ему опять нужно заслуживать любовь и одобрение. Так выглядит незавершенная сепарация.

Сепарация — это процесс психологического взросления, в котором ребенок постепенно отделяется от родителей эмоционально, финансово, в быту и в своих ценностях. Учится принимать решения, выдерживать несогласие и неопределенность, строить свою собственную жизнь. 

Но здесь есть важная правда: мы не можем сепарироваться на 100%, и это нормально. Мы всегда связаны с родителями — через любовь, опыт, влияние. Вопрос не в том, чтобы разорвать эту связь, а в том, чтобы внутри нее не потерять себя. 

Самая первая сепарация происходит в момент родов. Когда ребенок становится не вами. И женщины, как же болезненна эта сепарация. 

Дальше, с каждым годом, происходят новые этапы сепарации: в 3 года, потом в 7 лет. Все эти кризисные периоды — не просто так, это тоже про сепарацию. И если в этих этапах где-то «застревает» ребенок или мама, это может очень болезненно сказываться в будущем. 

Человек может быть уже взрослой 39-летней «дитяткой», а внутри все еще оставаться в том возрасте, где сепарация так и не завершилась. 

Есть еще один подход — системный. С точки зрения системной психологии, у каждого в семье есть свое место: родители дают, дети берут.

Но иногда ребенок становится для родителя смыслом жизни, эмоциональной опорой, единственным близким человеком.

И ребенок не может вынести такой нагрузки. Потому что у родителя должны быть свои смыслы, своя жизнь. И тогда появляется бунт — бессознательный, который может проявляться в виде агрессии в сторону родителей.

И тогда отделение начинает переживаться как предательство. Поэтому многие родители так тяжело реагируют на границы взрослых детей.

Когда человек впервые начинает говорить: «Мне так не подходит», «У нас свои планы», «Я не приеду», «Я хочу по-другому» — система начинает сопротивляться.

Могут усиливаться обида, молчание, контроль, манипуляции, давление на чувство вины. И многие в этот момент пугаются. Им кажется: «Я плохая дочь», «Я плохой сын», «Я делаю что-то ужасное».

Но на самом деле семья просто перестраивается под новые правила. Да, сначала новое поведение может очень не нравиться близким, потому что раньше система жила иначе. Раньше вы соглашались, терпели, подстраивались, спасали, молчали. А теперь начинаете выстраивать границы. И это всегда непростой процесс для всех участников семьи. 

Важно понимать: границы — это не агрессия. Автономия — не холодность. А сепарация — не отказ от родителей. Это взросление — момент, когда человек постепенно начинает опираться на себя, на свои чувства, на свои решения, на свою жизнь и свою судьбу. И, возможно, впервые задает себе вопрос: «А как хочу я?»

Потому что сепарация — это не про уход от родителей. Это путь возвращения к себе.

Виктория Чугунова 

Интегративный психолог. Расстановщик. Член профессиональной психологической лиги.